Под мораторием

Куда я должен вернуться? А вдруг я вернусь в свою церковную молодость – а там уже никого нет? Или, скажем так, официальный бронепоезд уже ушел с того запасного пути, где я некогда принял его за Хогвардс-экспресс?


***
Прежде всего, я рад что еще раз стал причиной новеллы в церковной правоприменительной практике. До сей поры не бывало, чтобы московский патриарх накладывал публичный мораторий на свой собственный непубличный указ.

Зампред епархиального суда «протоиерей Владислав Цыпин отметил, что за время работы в епархиальном суде Москвы он не встречался с практикой, когда на вступление решения суда в силу налагается мораторий. "В течение последних десяти лет, пока действует наш суд, я случаев моратория на публикацию решения суда не наблюдал». https://ria.ru/20210404/kuraev-1604205691.html

Второй повод для моей положительной реакции на патриаршую резолюцию – то, что
на этот раз имя одного покойного московского клирика (RIP) даже не упоминается. Наконец-то он обрел покой. Хотя патриарх уже все сделал для того, что теперь всюду, где помянут меня, вспомнят и его.
Ср. : ” - Мы теперь будем всегда вместе, - говорил ему во сне оборванный философ-бродяга, неизвестно каким образом вставший на дороге всадника с золотым копьем. - Раз один - то, значит, тут же и другой! Помянут меня, - сейчас же помянут и тебя! Меня - подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя - сына короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы».

Третий повод для позитива – в резолюции есть упоминание о том, что я должен вернуться на «некий путь церкви», некогда избранный мною. Вкупе с неупоминанием «оскорбления клирика» это очень важная для меня формула признания той очевидности, что с патриархом у меня именно мировоззренческие расхождения. Патриарх наконец-то признает, что причина моего судебного преследования – это расхождение во взглядах с ним, а не то, что было высвечено его же указом годичной давности.

Мы расходимся не в догматике или вероисповедании, а в вопросе о том, что есть благо для церкви. Вот лежит на столе очень вкусный аппетитный тортик, и очень хочется его съесть. Что есть благо для меня, если я не всеядный здоровый подросток, а уже застарелый диабетик-гипертоник? Говорят, в этом случае съеденный сегодня тортик может после обернуться серьезными проблемами для здоровья.

У православной церкви (церквей) плохая история болезни: они слишком легко и часто в своей истории пользовались государственно-полицейскими ресурсами, благословляли отнюдь не оборонительные войны и карательные акции. И сегодня даже небольшое объедание властью, возможностями, роскошью может привести к срыву и, соответственно, к тяжелым последствиям в будущем. Так бывает с «зашитыми» алконавтами: вроде бы маленькая рюмочка пробуждает старую и неукротимую болезнь.

И об этом я говорю не только последние 10 лет. Мои взгляды вполне совпадают со взглядами смоленского архиепископа Кирилла (Гундяева) 1989 года. Тогда он горячо говорил о необходимости свободы совести, об отделении церкви от государства, о соборности… Это было время, когда митрополит Кирилл мог сказать: "Наша война в Афганистане была от начала до конца неправильной". https://www.youtube.com/watch?v=ZB0_0zwCLC0
Прошли годы. И тот, кто, находясь в Женеве, рискнул дерзить советской власти, теперь, в путинской Москве освящает храм с мозаиками, прославляющими советскую интервенцию в Афганистан.

Ну, вот я и остался на тех же позициях. Так кому и куда надо возвращаться?
Куда я должен вернуться? А вдруг я вернусь в свою молодость – а там уже никого нет? Или, скажем так, официальный бронепоезд уже ушел с того запасного пути, где я некогда принял его за Хогвардс-экспресс?


Мне предлагается нечто «переосмыслить». Что именно – не уточняется. Само по себе такое предложение мне по душе. Раз дано время на "переосмысление", буду паки и паки думать.
Правда, не уверен, что это переосмысление приведет меня в точку консенсуса с «Журналом Московской Патриархии». Скорее, наоборот.

Я философ. Со времен Сократа и Декарта радикальное сомнение, критика и самокритика являются необходимой частью любомудрственного ремесла. Я христианин. Тут это называется покаянием, что тоже мне знакомо.

Но и философ, и христианин понимают, что этот пересмотр должен иметь какие-то основания, кроме страха и приказа. Покаяние по приказу а-морально. Я думаю, что и патриарх понимает, какова ценность такого покаяния, если оно под страхом смертной казни с веревкой на шее. С 4 апреля я именно в таком положении. Веревка уже у меня на шее. А ноги стоят на шаткой табуреточке. Легкое движение ноги экзекутора заставит меня болтаться. Но если прокричать «Слава королю!», тогда, может быть, табуреточка не сдвинется.

И все будет хорошо.
Как в финале одной знаменитой книги: «Он снова был в министерстве любви, и все было прощено, и душа его была чиста, как родниковая вода. Он сидел на скамье подсудимых, во всем признавался, на всех давал показания. Он остановил взгляд на громадном лице. Сорок лет ушло у него на то, чтобы понять, какая улыбка прячется в черных усах. О жестокая, ненужная размолвка! О упрямый, своенравный беглец, оторвавшийся от любящей груди! Две сдобренные джином слезы прокатились по крыльям носа. Но все хорошо, теперь все хорошо, борьба закончилась. Он одержал над собой победу. Он любил Старшего Брата».

Я не исключаю покаяния. Но дайте же мне повод вновь вас полюбить и признать вашу правоту. Встретьтесь со мной не на суде, где пропускают мимо ушей все мои аргументы. И поясните: вот это вот было сделано по таким-то причинам. А тут нельзя было поступить иначе потому-то. И хорошо бы, чтобы у всех этих объяснений была евангельская ипостась (основа).

Даже архиконсервативный папа Папа Ратцингер в 2005 году встретился с опальным богословом Гансом Кюнгом в Кастель Гандольфо. Ватикан сообщил тогда о «дружеской атмосфере» их общения: «Стороны выразили согласие в том, что в рамках встречи нет смысла вступать в полемику по доктринальным проблемам, существующим между Хансом Кюнгом и вероучением Католической Церкви», - сообщалось в пресс-релизе. Папа и богослов беседовали на другие темы: они обсуждали «всемирную этику», диалог между естественными науками и христианской верой. Кюнг тогда пояснил Папе Бенедикту, что его проект «всемирной этики» не является абстрактной интеллектуальной конструкцией, но подчеркивает нравственные ценности, по которым взгляды мировых религий совпадают. Со своей стороны, Бенедикт XVI похвалил усилия ученого по возобновлению признания общих нравственных ценностей посредством диалога между религиями и со светской мыслью. Папа также был согласен с поддержкой Кюнгом диалога между верой и естественными науками, а Кюнг в свою очередь высоко оценил «усилия Папы по укреплению диалога между религиями и общению с различными общественными группами современного мира», говорится в пресс-релизе встречи. Несмотря на это Кюнг продолжал дистанцироваться от позиции Папы Ратцингера по таким вопросам, как священнический целибат, женское священство, контрацепция и эвтаназия». https://www.vaticannews.va/ru/church/news/2021-04/skonchalsya-hans-kueng.html

Это все очень интересные темы. Буду рад, если и у нас по ним начнется серьезная дискуссия по ним в церковной среде.

Но я предлагаю темы попроще. Это вопрос о «церковном учительстве» как таковом. Кто, о чем и в каких условиях может говорить от имени Церкви? Как и у Сократа, у меня нет готового ответа, но я предлагаю немного майевтики: деконструкцию некоторых фальшивых и легких ответов.

Например, я не вижу оснований считать «официальную позицию церкви» по текущим вопросам культурно-общественной жизни вероучительно ценной и дисциплинарно обязательной. Кроме того, я не встречал термина «официальная позиция церкви» ни в Писании, ни у Святых Отцов, ни в канонах.

Были времена, когда СССР, тратя немыслимую часть своих ресурсов на гонку вооружений и на поддержку «революционных» движений по всей планете, на словах призывал к миру и разоружению. В те годы и патриарх Пимен говорил про «скверну ядерного оружия» .

Поменялась риторика официоза – и председатель военного отдела патриархии прот. Дмитрий Смирнов назвал атомные бомбы «замечательным оружием» (причем с присущей ему тактичностью говорил он это в интервью японской газете)

И я хорошо понимаю аргументы в пользу такой позиции. Но они не богословские. Они политические. А если бы ко Христу подошел посланник царя Авгаря с предложением освятить новую модель лука или баллисты?..

Пресса рада писать - "Чаплин-Смирнов-Щипков сказал... Значит, Церковь призвала".
А я вот никак не могу считать названных лиц голосом Христа. Как быть? Предлагаю пост. В смысле аскетическое упражнение: ограничить употребление больших букв. Особенно буквы Ц.

Тогда "путь Церкви" - это путь исповедничества, пророческого жертвенного служения. И - "космического теозиса".
А "путь церкви" - это то, что описано, скажем, в книгах Болотова и Поснова и что вызывает шок у благочестивых семинаристов.

В чем-то Церковь и церкви неслитны, в чем-то нераздельны. Но перихорезис (переход имени с одного на другое) тут чреват нечестными спекуляциями или слишком завышающими, или слишком занижающими.

О Церкви Христовой я не сказал ничего плохого, хотя давно сбился с ее Пути. Помилуй мя, Господи.
Земные же пути церквей слишком похожи на беспутья. Я пробую в них разглядеть некоторые константы, независящие от стран и веков. Не всегда эти наблюдения оказываются утешительны. Но эти последствия умножения знаний о мире людей подметил еще Экклезиаст.

Можно предположить, что «переосмыслить» я должен тезисы, перечисленные в приговоре.
Что ж, по крайней мере с некоторыми из них это не сложно. Я больше не буду известного московского клирика характеризовать как «тупого карьериста», и не стану впредь некоторых епископов называть «напыщенными придурками». И даже Его Запорожское Высокопреосвященство попробую упоминать без навязчивой ассоциации с ЛукойМудищевым.

Но если «курс Церкви» состоит в том, чтобы не обращать внимания на домогательства, скажем, гомельского архиепископа к молодым людям (свидетельства потерпевших с их именами я принес на суд, но тот с ужасом отказался их даже принять), то я лучше со стороны посмотрю, как этот титаник будет насаживать на свое днище все айсберги и рифы.

Что еще я должен пересмотреть? Я должен признать нравственное право церковных лидеров без зазрения совести превращать церковь в нравственную прислугу любой власти? Или же я, в порядке компромисса, могу описывать блядские извивы церковной реал-политики, могу возмущаться ею, но вот только блядской называть не могу? Ну, мол, это не бордель, а дом терпимости...

“Не трогайте артистов, проституток и кучеров. Они служат любой власти”, - сказал как-то Александр Васильевич Колчак. Адмирал по забывчивости епископов сюда не включил? Или счел их подвидом одной из двух категорий?
Кучеры – отпадают. Если бы так вихлял кучер (ну, или начальник местной железной дороги) – это одно. Он не обязан давать нравственную оценку текущим событиям. Но епископы претендуют на то, чтобы быть совестью нации и голосом Бога.

Или я имею право без восторга говорить про древних патриархов и про современных стамбульских владык, да вообще про всех, кроме ныне живущего патриарха Московского?.. А ведь было время (2010), когда патриарх Варфоломей жаловался патриарху Кириллу на диакона Кураева за то, что тот честит его «стамбульским папой»… Но под суд меня тогда не отдали и даже замечания не сделали.

В патриаршей резолюции очень точна последняя фраза - "путь Церкви, который был избран им в свое время».

Тут вполне уместно написание "Церковь" с большой буквы. В богословии различаются Церковь в единственном числе и с большой буквы и церкви с маленькой буквы и в единственном числе.
Церковь с большой буквы в богословии называется «телом Христа», это Церковь, которой руководит Христос, и она пишется с большой буквы. А есть множество церквей, которыми руководят патриархи, митрополиты, пасторы, папы. Христос – глава новосибирской епархии? Нет? Ну, тогда и критика этой епархии или ее митрополита не есть хула на Церковь.

В экуменических документах, в изобилии некогда публиковавшихся на страницах ЖМП, был термин «Церковь Символа Веры». Это Церковь, обладающая такими атрибутами как Единство, Святость, Кафоличность и Апостоличность.
Церковь Символа Веры есть предмет Веры. "Верую". Верят в то, что отсутствует в повседневном опыте.

Я не могу знать, кафолична вот эта община или нет. Ибо кафоличность означает полноту духовных даров. У кого есть харизмометр для их замера?

Церковь Едина? А что за кошка совсем пробежала недавно между Моспатриархией и четырьмя поместными православными церквями?

И на более низких этажах - конфликт на конфликте.
... Только сегодня заезжал ко мне священник с жалобой на митрофорного настоятеля, нагло не платящего зарплату. Я ему посоветовал "итальянскую забастовку": вместе со всеми церковными служащими, оставшимися без зарплаты, перестать ходить в свой храм, но зато ходить в кафедральный собор и просто стоять там молиться. Мы не пропускаем службы. Но раз вы считаете нас волонтерами-мирянами, мы и ведем себя соответственно. А настоятель пусть сам себе поет и кадило подает и наши зарплаты получает...

Церковь Свята? В книжке – да. А в реальности когда вы последний раз встречали святого церковника?

Церковь Апостолична? Весьма веруемо, весьма вероятно, но не доказуемо. Почему Апостолическая церковь так мало помнит о своих апостолах? Даже о том, кто из них в какой стране проповедовал, и то предания разногласят. Многие эпизоды их житий явно взяты у наших врагов – у гностиков. Проповедь Петра в день Пятидесятницы записали. А проповеди остальных апостолов? Особенно интересно было бы узнать, как они проповедовали за пределами греко-римского мира. В общем, я уже лет 15 назад сказал, что я мечтал бы быть просто воспроизводителем миссионерского православного предания. Да вот беда – его просто нет.

Я и в самом деле хотел (и хочу) идти вместе с Церковью Христовой, то есть вместе с Церковью Символа Веры. Но вот в каких отношениях находится эта Церковь с конкретным юрлицом по имени "Московский Патриархат" в его нынешнем состоянии, сказать затрудняюсь. Это точно не отношения тождественности. Можно сказать: Церковь присутствует в церкви. Но как конкретно, в чем, в ком, в каких аспектах жизни церкви? Уж точно не в "таинстве непогрешимого учительства" на непогрешимом официальном сайте.

Любой семинарист знает, что грешник отсекается от Церкви или видимым судом (епископа, церкви…), или «невидимым судом Божиим». Значит, вполне представима ситуация, когда некто мнит себя в Церкви и даже занимает некий пост в церкви, но Бог Его не считает частью Своего Тела.

Может быть, так обстоит дело и со мной. Говорил же преп. Симеон Новый Богослов: «напрасно именует себя христианином тот, кто не имеет благодати Божией ощутительно». Вот по этому критерию сколько христиан числится в Церкви вот именно на сегодняшний вечер?
Эти границы Церкви очень подвижны: тот, кто сейчас вне Нее, одним покаянным искренним вздохом (не путать с прочтением покаянного канона) может в Нее войти. И обратное: перефразируя Жванецкого – одно неосторожное движение, и ты уже сирота.

Я могу веровать, что я имею соучастие в этой Церкви, а на самом деле его может не быть. Или его может не быть в каком-то конкретном эпизоде моей жизни. Бог имеет полное право наложить "мораторий" на мое сопричастие к Его Церкви. И даже без внятного "уведомления". По крайней мере я могу не понять, что уведомление-то уже пришло. Почему все не так? Вроде всё как вчера. То же небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух и даже вода, только Он не вернулся...

Но эта неясность может касаться не только "я", но и "мы" и "вы" и "они".

Поэтому вопрос о том, кто, когда, в чем, насколько и с какими последствиями уклонился от "пути Церкви", непрост, и до Последнего Суда неокончателен. В истории Церкви много эпизодов, когда некто расходился с современной ему церковью, а потом (чаще уже после смерти) бывал оправдан.

«Разсказывали нам об авве Оренте. Однажды в воскресенье вошел он в церковь, вывернув свою одежду и надев ее шерстью вверх. Когда он стал в хоре, ему стали говорить: - Старче, зачем ты пришел в таком виде, — ты ведь безчестишь нас пред чужими. Он же ответил: Вы извратили Синай, и никто вам ничего не говорит, а меня укоряете за то, что я выворотил одежду? Подите — исправьте то, что вы извратили, и я исправлю то, что я извратил".

Аще кто желает побогословствовать на тему несовпадения границ Церкви и церкви - пожалуйте сюда
https://azbyka.ru/otechnik/Sergej_Fudel/slavjanofilstvo-i-tserkov/

Я не скрываю, что у меня есть сомнения в мере христианскости наших официальных структур (это не столько о таинствах, сколько об этике).

Но когда я служил, я искренно поминал патриарха Кирилла и вообще во время молитвы ни в чем не сомневался. «Молитва – это максимальное напряжение доброй воли». Моя литургическая диаконская молитва была вполне искрення и ортодоксальна. Но мне ее запретили (в том числе запретили возглашение имени патриарха Кирилла в ектеньях, на Входе и в многолетиях). Вот интересно, как в этой ситуации я должен стать «церковнее» и ближе к патриарху?

Итак, патриарх подписывает указ и тотчас подписывает на него мораторий, и в итоге я оказываюсь в положении кота Шредингера и некой квантовой неопределенности.
В этом смысле суд окончился ничем, и ситуация осталась той же, какой она пребывала с 29 апреля 2020 года. Уведомление суда и патриаршая резолюция адресованы «протодиакону Андрею Кураеву» даже без указания «заштатному и запрещенному» и уж тем паче не «бывшему». Это официальный документ. Значит, патриархия считает меня протодиаконом, как и прежде.

Причина этой странности мне представляется довольно очевидной: Патриарх не желает интернационализации конфликта». Я не раз до этого говорил, что в случае лишения сана планирую подать апелляцию Вселенскому патриарху в Стамбул. Перспектива «вмешательства» турецкоподданного патриарха в российские церковные дела, похоже, была сочтена нежелательной. Чтобы ее избежать, решено не доводить дело до этого.

Пока в моем деле нет приговора, предъявленного мне и церкви, мне не о чем жаловаться. И я зависаю в статусе «непризнанного государства» типа Приднестровской республики или же «народных республик» Юго-Востока Украины. Пребывать в таком статусе юридической неопределенности можно десятилетиями.

Оценка же этого статуса сродни спору между оптимистом и пессимистом о степени наполненности стакана. Стакан не разбит – и это уже хорошо. Им запрещено пользоваться… Что ж, в современных домах много такой чисто витринной посуды, хранимой в «горках» и «стенках».

Выходы из этого положения есть.

Например, через инициацию какого-то нового суда надо мной с новыми обвинениями, причем уголовными – чтобы Стамбулу было совсем не с руки вмешиваться. Известно, от чего на Руси нельзя зарекаться.

Или, если начнется война, которая всё спишет.

А, может, просто Ангел Господень явится кому-то из нас и вразумит.

Что хочет молодёжь от Церкви

Петербургский теолог и психолог Виталий Питанов опубликовал любопытные наблюдения об отношении российской молодежи к РПЦ:
Православный скептик https://t.me/s/pravskept
Что молодёжь хочет от Церкви?

Один мой знакомый священник, поделился с православным скептиком, результатами своей беседы с группой молодых людей. Кратко резюмирую их претензии к Церкви.

Начнём с того что не нравится. Попробую передать текст близко к оригиналу.

1. Церковь и государство едины? Так было в прошлом, так есть и сейчас. Да вы банальные приспособленцы. Где голос Церкви, почему её высшие иерархи всегда согласны с господствующей властью?

2. Если Церковь и государство едины, значит вы, как и государство, отвечаете за всё происходящее в стране.

3. Мы любим родину, но почему православные всегда любовь к родине, соединяют с почитанием власти? Можно быть патриотом и критично относится к власти?

4. Почему вы не защищаете друг друга? Ваши епископы сдают собственных священников государству, даже когда оно вроде и не просит об этом, вы предатели, хотите, чтобы и мы стали такими же?

5. Почему ваши действующие священники не критикуют публично епископат, боятся?

6. Язык Церкви не актуален и не понятен, вы до сих пор боитесь молится на русском языке, ау… проснитесь, это наш родной язык, он вам не нравится, ну так и сидите в своём музее, как вид субкультуры вы нам не интересны.

7. А чего вы такие унылые? С протестантами и католиками весело. А с вами скулы от скуки сводит. Не хотите попробовать почаще улыбаться и меньше всех проклинать.

8. Где ваши интересные блогеры? Один официоз, ваши сайты скука. Ваши спикеры интересны бабушкам, ну так и сидите с ними, чего к нам лезете.

9. Если вы такие духовные, то почему такие убогие? На себя со стороны хоть раз смотрели? В сером, угрюмые, злые.

10. Ваша Церковь - это феодальное «государство», священники – холопы. Нам вы тоже отводите роль холопов? Спасибо, не надо.

11. Не надо нам навязываться в отцы и заниматься морализаторством. Покажите лучше, как любовь процветает внутри вашего сообщества. А то, пока создаётся впечатление что вы волчья стая и с лёгкостью готовы съесть собственного собрата если он вам не нравится.

12. С чего вы взяли что мы должны вас уважать за статус, статус священника, епископа? Проявите себя как личности, заслужите уважение. Иначе, не лезьте к нам со своим чинопочитанием.

13. Если ваши епископы монахи, то почему они властвуют и занимаются стяжательством?
14. Вы много ссылаетесь на святых отцов, но почему-то жить как они не хотите и чему же тогда вы нас можете научить? Как лицемерить? Ну а святых отцов мы и без вас можем прочитать, если захотим.

Что молодые люди хотят от Церкви?

Во-первых, примеры успешных, состоявшихся профессионально и творчески православных христиан.

Во-вторых, услышать, как Православие меняет людей в лучшую сторону и позволяет себя реализовать в этой земной жизни, как оно помогает практически менять земную жизнь к лучшему. Не на уровне деклараций, а практических дел. Богослужение не предлагать!

В-третьих, на понятном языке нужно объяснить: что такое духовная жизнь, каковы её законы и как она влияет на качество жизни.

В-четвёртых, можно ли быть православным христианином и при этом быть счастливым?

Вот такие претензии и пожелания, что скажите о них?

Забытый Регламент

ЦАК МДА сообщает:

"Ровно 300 лет назад, 5 февраля 1721 года, был принят Духовный регламент. Этот документ упразднил патриаршество и установил коллегиальную систему управления Церковью.
5 ноября 1917 года решением Всероссийского Поместного Собора патриаршество было восстановлено".

https://www.facebook.com/AcMus.ru/posts/3790316781016621

Экое позорище этот комментарий ЦАК. Все сводится к патриаршеству. А ведь Регламент это невероятно интересный и актуальный документ.

И его аргументы в пользу коллегиального управления весьма серьезны.

"... в Церковном правлении, где правительство не монаршеское есть, и правителем заповедуется, да не господствуют клиру. Где аще един что уставляет, могут противницы единым лица его оклеветанием силу уставлению его отъяти, чего не так возмогут, где от соборного сословия определение происходит... в единоличном правлении часто бывает дел продолжение и остановка за случающимися правителю необходимыми нуждами и за недугом и болезнию".

Хотя церковная история показывает, что сервилизму, интриганству и коррупции равно подвержены и монархическая и синодальная системы правления .

Но кроме этого Регламент предлагал целую программу вполне дельных реформ:

"Розыскать вновь сложенные и слагаемые Акафисты и иныя службы и Молебны, которые наипаче в Наша времена в Малой России сложены суть не малое число, суть ли оная сложения писанию священому согласная? и не имеют ли нечто в себе слову Божию противное, или хотя нечто непристойное и праднословное?"

"Смотреть Историй Святых, не суть ли некия от них ложно вымышленныя, сказующия чего не было, или Христианскому православному учению противныя или бездельныя и смеху достойныя повести. И таковыя повести обличить и запрещению предать со объявлением лжи во оных обретаемой".

"розыскивать подобает вымыслы, которые человека в недобрую практику или дело ведут. Таковое Киевопечерскаго монастыря предание, что погребенный тамо человек, хотя бы и без покаяния умер, спасен будет".

"О мощах святых, где какия явятся быть сумнительныя, розыскивать: много бо и о сем наплутано".

Об интернет-поминании:
"Вельми срамное и сие обреталося, (как сказуют) молитвы людям, далече отстоящим, чрез посланников их в шапку давать".

"Славенский язык стал темен и с трудностию разумеется от человек и обученных, а простым невежам отнюдь непостизаемый есть".

Всем епископам учинить служку, который бы на их обедах зачитывал бы церковные каноны.

"А чтоб Епископи не возраптали, будто им убыточно будет содержать или учителей, указуется им, чтоб священнаго себе одеяния и всего платья не умножали".

"Ведал бы всяк Епископ меру чести своея, и невысоко бы о ней мыслил и дело убо великое, но честь никаковая"

"Того ради предлагается, чтоб укротити оную вельми жестокую Епископов славу, чтоб оных под руки, донеле же здравы суть, не вожено, и в землю бы оным подручная братия не кланялись".

Епископом накрепко укажет Коллегиум, чтоб они, как анафемы, так и разрешение не делали ради прибыли своей или инаго коего собственного интереса, и искали б в толь важном деле, не яже своя, но яже Господа Иисуса.

Если Епископ похощет звать к себе гостей, то весь бы тот трактамент своею казною отправлял, а не налагал бы побору на священство, или на монастыри.

Крепко же заповедать Епископ должен служителем своим, чтоб в посещаемых городах и монастырях благочинно и трезво пребывали, и не творили б соблазна; наипаче же не домогались бы у монахов и у попов кушанья и питья, и конскаго корму лишняго. Кольми паче не дерзали б грабить под виною жестокаго наказания. Ибо слуги Архиерейские обычне бывают лакомыя скотины; и где видят власть своего владыки, там с великою гордостию и безстудием, как Татаре, на похищение устремляются.

Не надобно проповеднику шататься вельми, будто в судне веслом гребет. Не надобно руками спляскивать, в боки упиратися, подскакивать, смеятися, да не надобе и рыдать; но хотя бы и возмутился дух, надобе, елико мощно, унимать слезы; вся бо сия лишняя и неблагообразна суть, и слышателей возмущают.

Когда прихожане или помещики, которые живут в вотчинах своих, изберут человека в церкви своей в Священники: то должни в доношении своем засвидетельствовать, что оной есть человек жития добраго и неподозрительнаго.

В Синоде
Число особ правительствующих довольное есть 12. Быть же лицам разнаго чина: Архиереом, Архимандритом, Игуменом, Протопопом, из котораго числа, трем Архиереом, а прочиих чинов, сколько котораго достойных сыщется.

"Случаются недоуменные некие падежи совести",

"Производимых на Архиерейство тут первее освидетельствовать, не суть ли суеверцы, ханжи, святокупцы, где и как жили; допросить с свидетельством, от чего богатство имеет, если кто таковый покажется".

Полностью тут https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Prokopovich/duhovnyj-reglament-1721-goda/

Прот. Георгий Митрофанов говорит, что по своим нравственным запросам духовенство откатилось не к досинодальным временам, а к эпохе "ордынского каганата". https://www.facebook.com/watch/live/?v=858780258293983&ref=watch_permalink
26 минута

МИССИЯ РЕАНИМАТОЛОГА ч.2.

(Начало тут https://diak-kuraev.livejournal.com/3235923.html)

Есть два православия.
Одно - в библиотеке, в мире идей и образов. Это Символ Веры и Евангелие, "Исповедь" Августина и проповеди митр. Антония Сурожского.
При честном сопоставлении оно всегда торжествует над конкурирующими религиозными конструкциями.
Второе православие - в мире людей. Тут каждый из нас торжествует свои ежедневные победы над Евангелием.
Каждый подгоняет евангельский этико-аскетический стандарт под себя. Не будет двух одежд? Всякому просящему дай? Примирись до захода солнца?..
Что-то неудобное просто игнорируется.
Что-то интерпретируется до противоположности.
О чем-то смиренно говорится: "ну это не для меня, грешнаго".
Еще об ином исторгается из груди клятва: "С завтрашнего дня!".
Или: "Как только вот они начнут это делать, то и я не замедлю!".

Одна из побед христиан над Евангелием носит имя (диагноз, кличку) - "византинизм".
Одно из проявлений византинизма - услужливый сервилизм, готовность высокие евангельские слова обращать к обслуге сиюминутных политических капризов владык церковных и светских. Недруг земного царя мгновенно возводится в ранг врага Христова. В России это проявилось в не очень красивой традиции включать в число анафематствованных богословов (еретиков) людей, которые и не помышляли о создании альтернативных богословских схем, а просто не пали ниц перед "державной поступью полков". Пугачев, Разин, Мазепа...

Первое православие легко изучать и легко в него влюбиться в стерильных условиях кафедры научного атеизма. Книги в спецхране мудры. А неприятные люди если и встречаются по жизни - так они сплошь атеисты.
Легко придти к идее "невидимой церкви", объединяющей "всех людей доброй воли".
А потом ты и сам пополняешь ряды православия-2.Collapse )
Никогда не говори никогда. История церкви не сегодня заканчивается, ей еще столетия жить. Будущее открыто. И что самое главное, оно не в наших руках, а в руках Бога.
В общем, мне бы хотелось именно такое послевкусие в таких беседах: открытость к возможным будущим переменам.
Разные поэты в минуты отчаяния и гнева говорили об одном:

Но есть и Божий суд, наперсники разврата!
‎Есть грозный суд: он ждёт;
(Лермонтов)

Ведь есть же мир лучезарней,
Что недоступен обидам
Краснощеких афинских парней,
Хохотавших над Еврипидом
(Гумилев)

И все же иногда в сторону епархии (патриархии) невыносимо хочется сказать другие поэтические сроки:
Мой брат сказал однажды мне:
"Если не задалось, - не жди!"
Пол-жизни привыкал я к ней,
а нужно было просто уйти .

Среди аргументов реаниматолога :
1. у нас бывало и хуже;
2. не у нас тоже хреново;
3. лучшее - враг хорошего.
4. твой бунт может быть не вполне твоим
5. волевой

1 аргумент развернут в главе «В поисках золотого века».

2 аргумент говорит об очевидном: В конце концов, если люди смогли так загадить христианство, то как можно поверить в то, что некое другое мировоззрение совместными усилиями им удастся загадить меньше?

3 аргумент многократно подвержден историями как частными, так и общенациональными: в поисках идеала можно лишиться наличного неидеального, но сносного модуса вивенди.
Вот жила себе женщина. не шибко счастлива, но не так уж и несчастна. Муж выпивает иногда, но не так чтобы в запой. С детками редко, помогает, копеечку какую-никакую в дом приносит. В общем - обычная бабья доля и обычные женские жалобы. И тут вдруг она прочла книгу по психологии и поняла, что так дальше жить нельзя! что себя надо ценить и любить, что муж инфантил и лузер и вообще у нее созависимость… В итоге - дети растут без отца, муж спился в конец, а она по ночам пишет ехидные комментарии на феминистских форумах и уговаривает себя, что живет счастливой и гармоничной жизнью…

4 аргумент «Только я было решил выйти из РПЦ, как это стало мейснтримом. Так что пожалуй пока останусь, - подумал авва афиноген и почесал свою нонконформистскую бороду».

5, волевой аргумент, - у о. Павла Флоренского:
«Тогда я подходил к Церкви, смотря на нее объективно, "как на мать смотрит ребенок, который отделился от ее организма". И тогда я видел тысячи недостатков, видел толстейшую кору, под которой для меня не было ничего, кроме выдохшихся символов. Но не знаю что - толкуйте как хотите - что-то поставило меня против воли моей в субъективное отношение к народу, а вместе с ним и к Церкви, которую он любит. Я зашел внутрь всех скорлуп, стал по ту сторону недостатков. Для меня открылась жизнь, быть может, чуть бьющаяся, но жизнь, открылась безусловно святая середина. И тогда я понял, что уже не выйду оттуда, откуда увидел все это, - не выйду, потому что не верю в духовную generatio spontanea, не верю в возможность "устройства" Церкви. Церковь "наша", сказал я себе, либо вовсе нелепость, либо она должна расти из святого зерна. Я нашел его и буду растить теперь его, доведу до мистерий, но не брошу на попрание социалистам всех цветов и оттенков. Если я виноват, что воспринимаю жизнь и святость за толстой корой грязи (которая для меня, может быть, кажется гораздо толще, чем для других, потому что она мне делает больно), если грешно любить святое, то я действительно виноват перед всеми, кто расходится со мной. Но только могу сказать им: я могу притворяться, но не могу перестать чувствовать то, что чувствую» .

Это воля быть верным тому, что однажды пережил.

Среди советов реаниматолога – снизить дозу церковности. Чтобы сохранить немногое (главное; веру во Христа), уменьшить количество «старческих советов и заветов».

Есть такая романтическая беседа:
- Любимая, какие красивые у тебя зубы!
- Это у меня от мамы!
- Тебе повезло, что подошли!

Повезло тем, кому подошли типиконы и правила древних богатырей духа. Обычно говорят, что современный мужчина не вместился бы в латы средневекового рыцаря. С духовными "облачениями" скорее все наоборот. Нас, доходяг, они чаще придавливают, нежели окрыляют. И каждый строит свои механизмы защиты своей малости от толщи давящих и осуждающих преданий. А если человек эту защиту не снял - он или станет святым, или будет раздавлен.

А миссия реаниматора, боюсь, в конце концов кончается вот чем:
Звонок в дверь.
- Здравствуйте! Вы не хотели бы впустить Иисуса в свой дом?
- Хм... Ну, Иисус пусть заходит, а вы все пошли нафиг.

МИССИЯ РЕАНИМАТОЛОГА ч.1.

(да, это заготовка главы для моей новой книги)

Эта тема столь грустна, что я ее начну и завершу анекдотами.
Итак, мальчик приходит из школы в соплях и растрепанных чувствах.
Родители хлопочут вокруг:
- Сынок, кто тебя обидел?!
- Мальчишки.. Они все дразнятся. Уродом постоянно меня обзывают!
Мать потрясенно молчит, услышав такую характеристику своего детища.
Отец же по мужски обнимает его и говорит:
- Это еще ничего, сынок. А вот когда ты родился, доктор, глядя на тебя, сказал: "Если это пошевелится - стреляйте сразу!".

Такова сила родительской любви. И вот поэтому мы называем Бога Отцом. Бог видит человека там, где даже медицина видит только биомассу. Поэтому есть место для осторожного оптимизма. И хотя много что довольно достоверно говорит об уродстве нашей церковной жизни, но Отец еще не отчаялся в нас. Христос болеет христианами. Будущее открыто.

Миссиология говорит о том, как привести человека в церковь. Но мало придти в церковь – в ней надо еще суметь выжить. «Выгорание» бывает и у мирян, и у священников, и у монахов. Когда привычные и ранее понятно-дорогие вещи вдруг становятся холодными.

Церковь стала массовой. Она стала тем самым школьным бассейном с двумя трубами: одни люди в нее втекали, другие – вытекали. А отряд, как всегда, не замечал потери бойца, свою аллилуйю допев до конца…

Моя миссионерская работа в основном состояла в том, чтобы сделать для людей вхождение в мир веры как можно менее травматичным. Это работа повитухи. Рождение – это боль, это травма даже при самом хорошем исходе. Это радикальная смена среды обитания ребенком. Есть травмы неизбежные и даже благие (перерезание пуповины или очень болезненное для малыша разлипание легких для первых вздохов). А есть травмы необязательные. Вот их число я и старался уменьшить.

Я пояснял, что можно верить, и при этом не отрекаться от разума, от радости, от детей, от родителей, от знаний, от сказок, от человеческой приветливости к иноверцам и просто от культуры. Мой курс лекций в 90-е назывался «Техника религиозной безопасности». Да, там было много о сектах. Но уже к рубежу тысячелетий стало понятно, что в церковь мало придти; в церкви надо суметь еще выжить и суметь остаться в ней. Надо суметь сохраниться в своей человечности, а не превратиться в ритуального робота и в автоответчика, набитого «святоотеческими цитатами». Попасть в секту можно, даже числясь православным и паломничая по православным монастырям. И вот уже в 1997 году появляется первая моя книга с критикой современным церковных нестроений – «Оккультизм в православии». И представляете себе мою радость как миссионера, когда через год после ее выхода в Ростове-на-Дону ко мне подходит человек и говорит: «Я протестантский пастор. Я прочитал вот эту Вашу книгу и после этого полностью поменял свое отношение к православию. Оказывается, то, что я считал сутью церковной веры, это просто болезненный нарост, с которым борются сами православные богословы!».

Стала очевидной потребность в особом миссионерском служении: не приводить в церковь, а удерживать в ней. Даже точнее: нужна миссия реанимации веры и реабилитации людей с травматическим опытом православия.

Работа врача в реанимации бывает болезненной: делая искусственное дыхание или массаж сердца, он порой ломает ребра. Но зато спасает жизнь. Такой стала моя работа последних лет. Ее формула – «Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться». Да, я говорил о многих болячках церковной жизни. Но самим фактом своего пребывания в церкви и даже не просто в Церкви, а в структуре патриарха Кирилла, я тем самым до некоторой степени обезболивал и обесценивал этот свой «антиклерикализм». И помогал людям не порывать окончательно их ослабевшую связь с церковным миром. Помогал не словами («Не рви! Не уходи! Не смей), а просто фактом своего диаконского статуса.Collapse )

… В фильме Никиты Михалкова «Солнечный удар» обычный верующий мальчик Георгий пристает к эротически озабоченному поручику с вопросом про "обезьяну" (мол, от Бога мы или от обезьяны?). Поручик отмахнулся… прошли годы – и мальчик Георгий стал большевистским палачом, который руководит казнью врангелевских офицеров в Крыму (среди которых и тот поручик). Такова иллюстрация к словам молитвы - "Господи, помилуй ихже аз безумием моим соблазних, и от пути спасительнаго отвратих, к делом злым и неподобным приведох".

Поэтому миссионер не должен отмахиваться от недоумений людей. Он должен и сам знать горькие страницы церковной истории жизни, и уметь их не скрывать. Люди не слепые. Христианство для них уже давно не новинка и не заокеанская диковинка, привезенная «белыми богами». Наши болячки им знакомы.
Оттого и нужно миссионерское покаяние. Для этих целей я составил целую антологию церковного плача.